Бабка‑заговорщица – это не просто красивая фраза из народных сказок. В реальной истории России такие женщины часто оказывались в центре судебных разбирательств, социальных конфликтов и культурных противоречий. Одним из самых ярких примеров является дело Катерины Ивановой из Ярославской провинции, которое получило широкое освещение в статье «Какого чёрта? Дело «колдуньи» Катерины Ивановой» (diletant.media, 21 апреля 2026).
Исторический контекст «охоты на ведьм» в России
Термин «охота на ведьм» обычно ассоциируется с западноевропейскими процессами XVI–XVIII вв., однако в России отношение к колдуньям было гораздо двойственным.
- С одной стороны, магические практики (заговоры, амулеты, травяные сборы) воспринимались как часть бытовой культуры.
- С другой – в периоды социального напряжения (голод, эпидемии, земельные споры) такие же практики могли стать поводом для обвинений в колдовстве.
Исследования показывают, что в первой половине XVIII века соотношение осуждённых за волшебство мужчин и женщин было около 5 : 1 (Е. Смилянская, Волшебники. Богохульники. Еретики).
Дело Катерины Ивановой: «запутанная» история из 1764 г.
Предпосылки и начало расследования
В 1764 г. в деревне Тишина (Ярославская провинция) две молодые крестьянки впали в истерику, выкрикивая имя вдовы Катерины Ивановой. После того как родственники избили её, Катерина обратилась в провинциальную канцелярию с жалобой на односельчан.
Заявленные «колдовские» действия
По словам следствия, Иванова якобы:
- Обратилась к соседке Гавриловой за «лекарством», которое вместо лечения скота привело к вызову бесов.
- Заставляла бесов таскать камни в реку, а затем отправляла их в такие города, как Петербург, Москва и Выборг, чтобы «разузнать» о судьбе мужей и сыновей односельчанок.
- Выпила настой особой травы вместе с двумя другими женщинами, после чего бесы «вселились» в них.
Ход расследования
Следствие заняло два года и прошло через несколько инстанций:
- Провинциальная канцелярия – первое допросы, применение плетей.
- Ростовская духовная консистория – повторное допрос и «проверка веры» в монастыре.
Что показало дело?
Дело Ивановой иллюстрирует несколько характерных черт российского «колдовского» правосудия XVIII вв.:
- Двойственность наказаний. Некоторые «колдуны» (чаще мужчины) получали смертную казнь, а женщины — более мягкие меры или вовсе освобождались.
- Социальный контекст. Обвинения часто были связаны с земельными спорами и личными враждами.
- Роль духовных учреждений. Духовные консистории могли заниматься «мирскими» делами, если в них требовалась «духовная экспертиза».
Знахарки и «бабки‑заговорщицы» в народной культуре
Помимо уголовных дел, в деревнях существовали знахарки (или бабки‑заговорщицы), которые предоставляли услуги:
- Лечение болезней с помощью трав, настоев и заговоров.
- Защита от порчи и бед.
- Консультации по семейным и хозяйственным вопросам.
Психологический аспект заговоров
Согласно психотерапевту Дмитрию Сайкову, важнейшим элементом «заговора» является шепот – особая подача слова, вызывающая доверие и повышенную внушаемость. Это схоже с элементами гипноза, но в контексте фольклора воспринимается как «связь с потусторонним миром».
Научные попытки объяснить «энергетический» эффект
Японский исследователь Масару Эмото изучал свойства воды, показав, что её кристаллическая структура меняется под воздействием музыки, изображений и даже намерения человека. Это может частично объяснить, почему «заговоренная» вода иногда оказывает успокаивающий эффект у пациентов, находящихся в состоянии повышенной тревожности.
Гендерные особенности обвинений в колдовстве
В отличие от западных «охот на ведьм», где большинство жертв – женщины, в России наблюдалась тенденция к обвинению мужчин в колдовстве. Как отмечает Александр Афанасьев, в народных пословицах звучит мысль: «Где чёрт не сможет, туда посылает бабу», что отражает более снисходительное отношение к женским «заговорщицам».
Современный взгляд на «бабку‑заговорщицу»
Сегодня образ «бабки‑заговорщицы» живёт в фольклоре, кино и литературе. Однако в реальной жизни подобные практики часто находятся на стыке:
- Традиционной медицины (врач‑психотерапевт, использующий техники внушения).
- Этнографии и антропологии (исследования народных практик).
- Юридических вопросов (в некоторых регионах продолжаются судебные разбирательства по обвинениям в «некрофобии» или «порче»).
Почему люди продолжают обращаться к «заговорщицам»?
Главные причины:
- Недоверие к официальной медицине в сложных или «необъяснимых» случаях.
- Поиск эмоциональной поддержки и ощущения «личного участия» в выздоровлении.
- Культурная привязанность к традициям, передаваемым из поколения в поколение.
История бабки‑заговорщицы Иваново – это микс реальных судебных процессов, народных верований и современных научных попыток понять, почему «заговоры» работают. Дело Катерины Ивановой демонстрирует, как в XVIII веке переплетались социальные конфликты, половая динамика и религиозные институты. Современные исследования показывают, что многие «магические» практики имеют психологический и, в некоторых случаях, физический эффект, обусловленный особенностями человеческого восприятия.
Таким образом, «бабка‑заговорщица» остаётся живой частью культурного наследия России: от записей о суде 1764 г. до текущих разговоров о «заговоренной воде» в деревенских домиках. Понимание её роли помогает нам увидеть, как традиции могут влиять на жизнь людей даже в эпоху высоких технологий.