Ивановский край – колыбель русского текстиля и хранитель густого, почти «ткацкого» узора преданий. Среди узлов этого узора особенно ярко выделяются рассказы о «бабках-ведьмах» – женщинах, которых селяние называли и «знахарками», и «чернокнижницами», и просто «бабой лихой». Ниже – попытка распутать этот узор, опираясь на фольклор, прессу и полевые материалы.
Демонологический фундамент: от «домашних» духов до сельской ведьмы
Виноградова Л. Н. в первой части своей монографии показывает, что домашнее пространство (изба, баня, овин, амбар) населено целой «менажерией» духов: домовым, банником, овинником, хлевником, лаской. Их функция – охранять хозяйство, но при оскорблении они мстят: портят молоко, запугивают скот, вызывают болезни. Женщина, у которой постоянно «падает» молоко, куры несутся ведрами, а дети плачут ночами, – уже наполовину обвиняется в том, что «сама с ними (духами) спуталась».
На этом фундаменте и вырастает образ сельской ведьмы:
- она «договаривается» с домовым/банником, а не «чертом» в европейском смысле;
- ее сила локализована: «до погоста дойдёт – дальше бессильна»;
- она редко «летает» – чаще ходит пешком, но «на левой ноге».
Кто такие «бабки-ведьмы» Иванова
Этимология и бытовое имя
В ивановских деревнях слово «ведьма» употреблялось редко – слишком опасно. Говорили: «бабка Настасья ворожит», «старуха Парасковья сглазила», «Марфа Ивановна – та самая знахарка». Постепенно эпитеты слились в типологию «бабка-ведьма», где акцент делался не на «ведании», а на «старости» и «самостоятельности»: женщина живёт одна, без мужа, хозяйствует, лечит, а иногда и «порчит».
Родовые признаки
- Ночные метаморфозы. По преданию, в Ивановскую ночь такая женщина «выходит душой» из тела, «садится на помело» и мчится к ближайшему болоту «сало из коров сосать». Очевидцы XX века утверждали, что «искры с кота летят» – огненный след оставляет её дух.
- Тень-закладка. Чтобы привязать ведьму к дому, гвоздили ее тень у порога. Сама «бабка» могла прийти и просить: «Выньте гвоздь – ногу свело». Если не вынут – «утром найдут дохлой».
- Трибунал на купальском костре. В ночь на Ивана Купалу молодёжь варила в котле «цедилку» с иголками: кто придёт – та и ведьма. По материалам ПсковГУ, подобное происходило и в ивановских селах Кинешемского уезда.
Места силы: «ведьмины» локации Ивановской области
| Локация | Легенда | Современный статус |
|---|---|---|
| Луховские болота | «Бабка Матрёна» якобы запекала младенцев в тесте, чтобы «отдать чертям» | Охраняемый заказник, туристы ищут «ведьмину печь» |
| Шиловское кладбище (г. Иваново) | Над могилами «чернокнижниц» во время Пасхи слышны стоны | Памятник археологии, экскурсии «Ночь в старом кладбище» |
| Банный пруд в Тейково | «Банник» и «бабка-ведьма» спорили, кому душу баницы, утопив её | Место силы у «белых» магов, аншлаги на Купалу |
«Современные бабки»: от травниц до TikTok-ведьм
В 2025 г. журналисты НТВ побывали в ивановской деревне Дунилово, где 78-летняя Пелагея Егоровна называет себя «наследницей страшной Матрёны». Съёмочная группа зафиксировала:
- в избе – засушенные змеи и «вымя» кошки, висящее над печью;
- на столе – тесто с «отпечатками детских ручек» (Пелагея утверждает, что это символическое жертвоприношение злым духам);
- под окном – гвоздь в половице, к которому привязана черная нитка – «тень моей ведьминой прабабки».
Защита от «бабки-ведьмы»: народные приёмы
- Соль-покров. На порог – горсть соли, чтобы «бабка» не перешагнула.
- Лютеркова трава. Ветка рябины у двери и над кроватью новорождённого.
- «Звон колокольни». Ведьма боится звона, поэтому по ночам на Ивана Купалу звонят во всех церквях области.
- Утренняя молитва «От всякаго лукавства» – читают вслух, чтобы «старая бабка» услышала и ушла.
Вместо заключения: миф как бренд
Сегодня ивановские туроператоры предлагают «Тропами бабок-ведьм» – фестиваль с кострами, плетением венков, мастер-классами «как снять порчу». А на Avito и «Из рук в руки» можно найти объявления: «Ведьма-практик. Любовная магия, снятие порчи, гадание по воску. Иваново-центр». Старушка Пелагея, увидев рекламу, только усмехается: «Продалась душа-то давно, а теперь ещё и бабки за неё берут».
Так миф о «бабке-ведьме» обретает новые нити: из страха и суеверия – в туристический бренд и сувенирную куклу в красной косынке. Но в полночь, когда прекращается гул фестивалей, где-то в луховских болотах всё ещё шуршит тростник, и кто-то шепчет: «Помолчи, дитя… бабка летит».