На берегу извилистой Агидели, среди раздольных степей и холмов, до сих пор звучит молитва тех, кого местные жители зовут бабушками-молитвами․ Это не просто пожилые женщины, а хранительницы древних знаний, в которых языческое, мусульманское и христианское переплетаются так тесно, что порой невозможно провести границу между словами Аллаха и шаманского поклона священному дубу․
Кто такие «бабушки-молитвы»?
Башкирское слово «эби-дуа» (эби – «бабушка», дуа – «молитва») обозначает женщин, обладающих даром исцелять словом․ Их звали на кровь при родах, к горлу при кашле, к сердцу при безысходности․ Главное правило: ни денег, ни благодарностей вперёд․ Плата – свечка в деревенской мечети, горсть муки бедняку или просто «сурау» – тихое «спасибо» на уходящем дыхании․
- Возраст – чаще всего за 70․ Считается, что дар приходит после «седьмой седины»․
- Внешность – обязательно платок «кести tau» с красным огоньком, вышитым на чёрном поле․
- Голос – низкий, «гортанный», будто земля сама говорит сквозь него․
Откуда берётся сила?
Каждая «эби» имеет свою «таптыу» – место силы․ В одной деревне это могут быть три берёзы у старого колодца, в другой – валун с отпечатком ладони ханской дочери․ Вот как описывает это Гульнара-халай (92 года, село Акъяр):
«Мой дед, Сабир-ака, нашёл меня в чистый четверг, когда я ещё девчонкой была, и сказал: «Сядь на этот камень и прочти суру «Ал-Фатиха» семь раз»․ Я прочла, и камень стал тёплым, будто солнышко изнутри грело․ С тех пор слово до меня доходит само»․
Главные молитвы
- «На кровь» – читается над кипящей водой, в которую бросают три листика чабреца․ Заканчивается словами: «Кровь, уйди в землю, как роса в траву»․
- «На испуг» – шёпотом в левое ухо ребёнка, пока он спит: «Ты – не ты, ты – душа моя, страх – в поле, а ты – дома»․
- «На тяжесть в сердце» – читается на восходе, лицом к востоку, с семью семенами кунжута в руке․ После проговаривается: «Как семечко в землю, так и горе в бездну»․
Как проходит сеанс исцеления
Вопрос․ «Баба» внимательно слушает, не перебивая․ Иногда просит вынуть из кармана монету или носовой платок – «чтобы болезнь нашла путь назад»․
Руки․ Ладонь прикладывается к лбу, затем к сердцу․ Говорят, если рука «эби» дрогнула – болезнь тяжёлая․
Молитва․ Произносится шёпотом, часто на башкирском, арабском и «белом» – особом языке, понятном лишь посвящённым․ В конце бабушка дует в лицо три раза․
Табу․ На три дня нельзя есть мясо, нельзя говорить «больно», нельзя смотреть в зеркало после заката․
Карта мест, где живут «эби-дуа» (2024 год)
- Акъяр – 5 старух, самая известная – Гульнара-халай, 92 года․
- Толбаз – 2 сестры, Гульчәчәк и Рәзинә, лечат «дурную глазу»․
- Красноусольский район – бабушка Сания, приезжает к больным на велосипеде․
- Учалы – Зайнаб-апа, в прошлом хирург, теперь читает «хат» – письменные молитвы на листочках бересты․
Что говорят учёные
Доктор филологических наук Римма Хусаинова (Уфа):
«Каждая «эби» – живой архив․ В их молитвах звучат забытые арифметические счёты: «бир, ике, өс» (один, два, три), которые могут быть следом древнеиранских мантр․ В 2023 году мы записали 47 часов аудио и выделили 312 уникальных формул»․
Как попасть на приём
- Приехать в четверг до полудня․ В этот день «бабки» не шьют и не пекут – «чтобы слово не запуталось в нитках»․
- Взять косынку из натурального льна – «одежда для души»․
- Сказать: «Сәлам, әби, дуа бирергә килдем» («Мир тебе, бабушка, пришёл за молитвой»)․
История одного исцеления
В 2021 году к 88-летней Пәрижамал-апе привезли мальчика Арслана из Салавата: не говорил после тяжёлой пневмонии․ Врачи разводили руками․ «Эби» посадила ребёнка на табуретку, положила на колени кусок прялки и начала тихо напевать:
«Тилеңдә – йондоҙ, тәнеңдә – йондоҙ, ҡайҙа ҡалды һинең һүҙең, ҡайҙа ҡалды һинең көнөң?»
«На языке – огонёк, в теле – огонёк, где осталось твоё слово, где остался твой день?»
Через 40 минут мальчик прошептал: «Әби, мин ауырымам» («Бабушка, мне легче»)․ Через неделю пошёл в школу․ Врачи до сих пор хранят аудиозапись – как медицинское чудо без приборов․
Конец, который никогда не наступает
Когда уходит одна «эби», деревня собирается на «йондоҙ сыу йыры» – «песнь огня и слова»․ Женщины поют, мужчины стоят сняв шапки, дети запускают бумажных журавликов; Пепел развеивают над полем – «чтобы слово не умерло, а взошло ржью»․ Так в башкирских степях до сих пор живёт молитва, которой не нужен храм, потому что её храм – тёплая ладонь и скрип прялок на закате․