Время от времени в маленьких башкирских деревнях вспыхивают легенды о тех, кто умеет разговаривать с болезнью и уговаривать её уйти․
Одна из таких историй пришла из Стерлитамакского района, где в глухой слободе Красный Яр уже больше двадцати лет принимает Марфа Ивановна Сабирова․
Люди едут к ней за сотни километров: кто, на последние деньги, кто — с последней надеждой․
Корреспондент «Башкирской газеты» побывал в её доме и узнал, что стоит за славой «женщины, которая лечит заговорами»․
Семейная тайна: «книга» переходит по женской линии
— Слова эти мне мама передала, а мама — от бабки, — говорит Марфа Ивановна, доставая из платяного шкафа потрёпанный том, обвязанный красной шёлковой ниткой․
Внутри — аккуратный почерк старославянским уставом, смешанный с арабской вязью башкирских имён трав․
Каждая страница начинается одинаково:
«Во имя Отца и Сына, и Духа Святого, от слова рождается свет, от света — тепло, от тепла — жизнь…»
По семейной традиции «книга заговоров» передаётся только дочери, и только когда «мать увидит, что дочь готова молчать о своей силе»․
Марфа получила дар в 35 лет, после смерти матери-целительницы․
Первое время она отказывалась: «Я ж не знала, смогу ли держать такую тяжесть»․
Но люди приходили и не уходили, а когда она всё-таки прочла первый заговор над ребёнком с «ночным криком», тот спал спокойно до утра․
С тех пор двери её дома открыты․
Как проходит «приём»: звук, запах и тишина
Ветхое крыльцо скрипит под ногами гостей․ В комнате пахнет свежей ржаной мукой и медом․
На столе, три свечи, кувшин с родниковой водой и корзина с белой тканью․
Марфа Ивановна просит снять головной убор и обувь: «землю нужно почувствовать»․
- Разговор․ Женщина выслушивает, не перебивая, потом задаёт три вопроса: «Когда впервые заболело?», «Что вы почувствовали в ту минуту?», «Кого вспомнили?»․
- Заговор․ Говорит шёпотом, складывая ладони «лодочкой»․ Слова не разобрать — только ритм: тихий, как стуки сердца․
- Обряд․ Пациенту дают выпить три глотки воды, завернуть в белую ткань и пройти семь шагов по порогу «от болезни к здоровью»․
- Запрет․ Нельзя оглядываться, говорить и есть «чёрное» (кофе, шоколад) в течение трёх дней․
После процедуры Марфа Ивановна не берёт деньги сразу․
«Плати, если станет легче, — говорит она․ — А если станет хуже, приходи, я всё верну»․
Что говорят врачи и священники
Кандидат медицинских наук, врач-невролог районной больницы Альфия Валитова:
«Мы неоднократно наблюдали, что пациенты, побывавшие у Марфы Ивановны, перестают жаловаться на хронические боли․
Психосоматика? Возможно․ Но даже в нашем госпитале есть те, кто тайком ездит к ней перед сложными операциями — для «спокойствия души»»․
Настоятель храма Рождества Христова отец Алексий (Мухаметзянов):
«Церковь однозначно не благословляет заговоры как замену медицине․
Однако если человек приходит за утешением и вера его укрепляется, не будем судить․
Главное, чтобы не было язычества и жертвоприношений»․
Три истории из «толстой тетради» Марфы Ивановны
- Рустем, 42 года (водитель-дальнобойщик):
«После аварии не мог поднять руку выше плеча․ Проехал 300 км, приехал к Марфе Ивановне ночью․
Она прочла заговор, наложила травяной компресс, через неделю я снова сел за руль․
Платить хотел тысячу рублей — она взяла только 300 и сказала: «Отнеси столько же старикам в дом престарелых»․
Отнёс․ С тех пор каждый год вожу им мёд»․ - Зухра, 28 лет (мать двойняшек):
«Дети плакали по ночам, врачи говорили «колики»․ Марфа Ивановна дала мне связать три узелка на красной нитке и бросить их в реку Ик․
Через неделю спим как убитые․ Нитка плавала и не тонула — сама видела»․ - Эльвира, 67 лет (бывшая учительница):
«У меня был рак груди, прошла химию, но боялась рецидива․ Марфа Ивановна читала над моей фотографией, а потом дала мешочек с землёй из-под крыльца своего дома․
«Носи с собой,, сказала, — пусть земля родная силу даёт»․
Прошло уже пять лет, анализы в норме․ Верю, что это её молитвы»․
«Слова хранятся, пока их не предают»
Когда мы прощаемся, Марфа Ивановна провожает до калитки и вдруг говорит:
«Знаешь, главный мой заговор — это тишина․ Люди приходят со своим шумом, я их слушаю, а потом отпускаю․
Болезнь боится тишины, в которой слышно, как сердце стучит»․
На обратном пути машины редкие: почти все едут в Бирск или Стерлитамак, к «нормальным» больницам․
Но мимо дома Марфы Ивановны не проезжают — кто-то оставляет у ворот пакет с мукой, кто-то — связку репы․
Так, по словам местных, «плата доходит сама»․
А ночью в окнах горит единственная лампа: старушка садится за стол, открывает потрёпанную тетрадь и начинает шептать новый заговор,
чтобы завтра встретить нового человека — с болью в глазах и надеждой в голосе․